website templates free download


Одним из проблематичных вопросов применения принципа полного возмещения убытков является учет инфляционных процессов. Если девальвация приводит к падению внешней ценности денег, то инфляция снижает внутреннюю ценность денег. В условиях волатильности финансового рынка и относительно высоких темпов инфляции эта проблема стоит особенно остро. Главный вопрос, который здесь возникает, состоит в том, что, с одной стороны, просрочка в погашении денежного долга влечет падение ценности денег, и это однозначно убытки, которые должны возмещаться, но, с другой стороны, в российском гражданском праве господствует так называемый принцип номинализма, согласно которому денежное обязательство, выраженное в определенной сумме денежных единиц, остается неизменным по своей сумме, несмотря на изменения в покупательной силе денежной единицы, в которой исчислена сумма денежного долга.

Проблема решается во всех правопорядках за счет процентов за просрочку платежа, одна из функций которой состоит в том, чтобы возместить кредитору инфляционные потери. Поэтому, как представляется, взыскание каких-либо убытков от инфляции можно помыслить в ситуации взыскания основного денежного долга, только если коэффициент инфляции выше, чем уровень ключевой ставки ЦБ РФ, по которой рассчитываются проценты за просрочку по ст. 395 ГК РФ. Это маловероятно. Но если в договоре согласованы пени на уровне ниже ключевой ставки, и при этом исключительный характер неустойки не оговорен, вопрос о возможности взыскания инфляционных потерь, не покрываемых этими штрафными санкциями, в составе убытков встает в полный рост.

В судебной практике высших судов есть примеры того, что суд в ситуации, когда применение ст. 395 ГК РФ ему казалось формально невозможным, определял размер убытков, возникших в связи с неперечислением денег, на основании ключевой ставки ЦБ РФ (Постановление Президиума ВАС РФ от 18 октября 2011 г. № 5558/11). Здесь ВАС РФ прямо указал, что ключевая ставка ЦБ РФ является
минимальным уровнем убытков лица, которому не были перечислены вовремя деньги. Впрочем, здесь следует иметь в виду, что учет ключевой ставки ЦБ РФ не вполне точно отражает уровень инфляции, поскольку такая ставка в последние годы, как правило, выше официального уровня инфляции. Если в договоре согласованы пени, расчет которых приводит к сумме меньшей, чем причиталась бы кредитору при начислении процентов годовых по ст. 395 ГК РФ, кредитор не вправе отринуть применение неустойки и потребовать взыскания процентов по ключевой ставке, как то прямо следует из п. 4 ст. 395 ГК РФ. Возникало бы явное противоречие смыслу закона, если бы кредитор мог взыскать разницу между суммой пеней и суммой, которая образовалась бы путем применения процентов по ключевой ставке в качестве убытков. Но если образовавшаяся в связи с просрочкой в оплате сумма пеней оказывается меньше уровня инфляционных потерь (определяемых с учетом коэффициента инфляции), взыскание разницы в виде убытков вполне возможно.

Другой пример: суды считают, что отношения по выплате пенсии не регулируются гражданским законодательством, но при взыскании не выплаченной вовремя пенсии возможно взыскание убытков по ст. 15 ГК РФ, а размер убытков может рассчитываться за счет применения коэффициента инфляции (Определение СКГД ВС РФ от 6 июля 2007 г. № 41-В07-25). Возникает вопрос об инфляционных потерях и в связи с тем, что российская cудебная практика пока не допускает начисление процентов годовых на суммы возникших убытков с момента их возникновения и до момента вступления в силу решения суда об их взыскании; это приводит к тому, что в течение данного временного разрыва могут возникнуть инфляционные потери. Выходом является либо смещение начала начисления процентов к дате возникновения убытков или дате предъявления нарушителю расчета убытков с требованием их погашения (см. подробнее п. 1.17 комментария к настоящей статье), либо добавление к сумме доказанных убытков инфляционных потерь за период с момента возникновения убытков до момента их присуждения. Как представляется, в описанных ситуациях взыскание инфляционных потерь возможно. В ряде случаев инфляционный фактор прямо учитывается законом. Так, при срыве договора по вине одной из сторон определение убытков может быть основано на учете понесенных или потенциальных издержек, основанных на выросших с момента заключения договора ценах, что приводит к учету инфляционного фактора.

Например, с этим мы можем столкнуться при расчете абстрактных убытков от прекращения договора (п. 2 ст. 393.1 ГК РФ). Представим себе, что покупатель заключил договор поставки, но вынужден был отказаться от него вследствие длительной просрочки исполнения со стороны поставщика. За период просрочки рыночные условия могли существенно измениться, вследствие чего на момент прекращения нарушенного договора покупателю может потребоваться значительно бóльшая сумма для приобретения аналогичного количества товара у альтернативных поставщиков. Пункт 2 ст. 393.1 ГК РФ позволяет взыскать эту ценовую разницу, которая, без сомнения, включает в себя инфляционный компонент. Аналогичную ситуацию мы можем наблюдать в следующей ситуации: закон позволяет заказчику, столкнувшемуся с нарушением исполнителем обязательства по оказанию услуг, привлечь иных исполнителей и взыскать с нарушителя свои понесенные расходы. Если в силу инфляционных процессов эти расходы окажутся больше, чем изначально заложенные в нарушенном договоре, то и такой инфляционный компонент убытков будет включен в общий объем компенсации.

Наконец, следует учитывать, что при расчете компенсации за нарушение обязательства суд согласно п. 3 ст. 393 ГК РФ принимает во внимание цены, которые существовали в день предъявления иска (или вынесения решения). Эта норма также позволяет учесть в составе компенсации те инфляционные потери, которые кредитор понес с момента нарушения вплоть до момента вынесения судебного акта. Таким образом, в целом учет инфляционного компонента в составе убытков представляется вполне допустимым и совместимым с принципом полного возмещения убытков. Но фактор инфляции может учитываться и в ином ракурсе. Когда пострадавшему присуждают выпадающие будущие доходы в составе упущенной выгоды, он здесь и сейчас (при условии исполнения решения суда без задержек) получает суммы дохода, которые он рассчитывал получить, возможно, намного позднее.

При этом с учетом инфляции те будущие доходы имели бы меньшую покупательную способность. Игнорирование данного фактора может приводить к получению кредитором чистого выигрыша в результате присуждения убытков. Например, при расторжении долгосрочного договора аренды из-за нарушений, допущенных арендатором, арендодатель может потребовать возмещения убытков по правилам расчета конкретной ценовой разницы (ст. 393.1 ГК РФ), заключив после расторжения заменяющую сделку с другим арендатором: если цена заменяющей сделки окажется меньше, это будет означать, что в течение того периода, в который действовал бы прежний договор с более высокой ценой, арендодатель вынужден получать меньшую цену от нового арендатора. Представим, что данный период составляет восемь лет, а разница в ценах составляет 10 тыс. руб. за квадратный метр в год. 10 тыс. руб. разницы при аренде площади в 1 тыс. кв. м приводит к упущенной выгоде в размере 80 млн руб. (10 тыс. руб. × 1 тыс. кв. м × 8 лет). Но соответствующие суммы арендодатель недополучает не здесь и сейчас, а постепенно в течение восьми лет. За эти годы часть из данной суммы будет «сожжена» инфляцией, поэтому присуждение всех 80 млн руб. здесь и сейчас избавляет арендодателя от этих неминуемых инфляционных потерь и приводит к тому, что он немедленно получает капитализированную сумму будущих выпадающих доходов, т.е. происходит сверхкомпенсация. Это может подталкивать к дисконтированию присуждаемых сумм будущих доходов на коэффициент ожидаемой инфляции. Здесь возникает проблема, схожая с вопросом о зачете выгод к убыткам (compensatio lucri cum damno), о котором речь шла в п. 1.8 комментария к настоящей статье.

Сложность состоит в том, что при присуждении будущих доходов трудно определить, какова будет инфляция в предстоящие периоды. Здесь мы сталкиваемся с выбором: либо учесть уровень инфляции, существующий на момент присуждения, или уровень прогнозируемой инфляции, либо проигнорировать этот фактор, не производить дисконтирование и допустить неминуемую сверхкомпенсацию. Первое решение с учетом п. 3 ст. 393 ГК РФ кажется предпочтительным. Как представляется, в контексте причинения вреда здоровью или жизни человека такое дисконтирование будущих выпадающих доходов в связи с потерей трудоспособности, когда они взыскиваются в капитализированном виде (как фиксированная сумма) на будущее в порядке п. 1 ст. 1092 и ст. 1093 ГК РФ производить не следует. Ведь при возмещении вреда в связи с утратой трудоспособности крайне значимым фактором является недокомпенсация, связанная с тем, что при определении размера возмещения учитываются прошлые доходы (ст. 1086 ГК РФ), которые проецируются на будущее, и не учитывается вполне ожидаемый рост доходов, который, вполне возможно, имел бы место, не потеряй человек трудоспособность. В такой ситуации проявление неоправданной щепетильности в контексте недопущения малейшей сверхкомпенсации посредством дисконтирования присуждаемых сейчас будущих выпадающих доходов на коэффициент ожидаемой инфляции несправедливо. Вопрос же о целесообразности дисконтирования в контексте взыскания будущих выпадающих доходов при причинении вреда имуществу или нарушении договорных обязательств более спорный.

Пока однозначной практики высших судов на сей счет в Российской Федерации нет. Все вышесказанное с необходимыми адаптациями применимо и к случаям присуждения будущих расходов (например, когда в вышеприведенном примере с арендой договор нарушен арендодателем, расторгнут арендатором, который впоследствии заключил замещающую сделку по более высокой цене и вынужден в течение длительного срока по новому договору платить больше, чем он должен был платить по расторгнутому договору).


Метки: ,


Мы очень признательны Вам за комментарии. Спасибо!

Комментарии для сайта Cackle

ПОДПИСАТЬСЯ

Ежемесячные обновления и бесплатные ресурсы.