website templates free download


Диспозиция ст. 1596 УК РФ в ее нынешней редакции определяет мошенничество в сфере компьютерной информации как «хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем ввода, удаления, блокирования, модификации компьютерной информации либо иного вмешательства в функционирование средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации или информационно-телекоммуникационных сетей».662 И первое, на что следует обратить внимание при анализе данной нормы, это отсутствие указания на такие обязательные для простого мошенничества признаки объективной стороны, как обман или злоупотребление доверием.

Юрист на рабочем месте

Сам же термин «мошенничество в сфере компьютерной информации» раскрывается в ч. 1 ст. 1596 УК РФ через термин «хищение», то есть не содержит прямой отсылки к общей норме о мошенничестве, а отсылает к более общему понятию хищения, что едва ли можно назвать оправданным с точки зрения юридической техники. Следует отметить, что в другом случае соотношения общей и специальных норм законодателем был применен иной подход, на наш взгляд, более верный. Так, в ч. 1 ст. 105 УК РФ раскрывается термин «убийство», как «умышленное причинение смерти другому человеку», однако уже в статьях 106-108 УК РФ, касающихся специальных (привилегированных) видов убийств, нет отсылки к «умышленному причинению смерти», есть только повторение самого термина «убийство» с указанием на те его признаки, которые и влекут ответственность по каждому из названных составов преступлений.

Однако в случае с мошенничеством такого подхода не просматривается. В ч. 1 ст. 1596 УК РФ указаны способы совершения преступления, не являющиеся конкретизацией тех способов, которые указаны в общей норме ст. 159 УК РФ. Тем не менее, сам состав преступления, ответственность за который предусмотрена ст. 1596 УК РФ, прямо именуется мошенничеством, что и порождает дискуссию о наличии и необходимости устанавливать при мошенничестве в сфере компьютерной информации обмана или злоупотребления доверием, а, следовательно, и о том, является ли мошенничество в сфере компьютерной информации собственно мошенничеством в его классическом понимании. А.А. Энгельгардт отмечает: «норма, предусматривающая ответственность за мошенничество в сфере компьютерной информации, является необычным «гостем» в уголовно-правовом доме с хорошо известным названием «Мошенничество»; причем настолько необычным, что его трудно оценивать по принятым в этом доме правилам. … Дополнение данной нормой уголовного закона, в отличие от установления иных специальных видов мошенничества, стало настоящим доктринальным вызовом».663 Но также есть правоведы, не усматривающие в современной редакции нормы в части, касающейся способов совершения преступления, никакой ошибки или неточности.

Например, Е.Н. Бархатова заявляет, что «поскольку ст. 1596 УК РФ соотносится как специальная норма с общей, представляется, что указанный способ (обман или злоупотребление доверием – прим. авт.) заложен в смысл ст. 1596 УК РФ по умолчанию, исходя из определения термина "мошенничество", предлагаемого в диспозиции ст. 159 УК РФ».664 Едва ли такой подход можно назвать полностью обоснованным. Как нами уже отмечалось ранее, в диспозиции ч. 1 ст. 1596 УК РФ мошенничество в сфере компьютерной информации раскрывается через общий термин «хищение» путем указания способов такого хищения, что и образует состав мошенничества в сфере компьютерной информации, т.е. из самой нормы, при отсутствии в ней отсылки к общей норме о мошенничестве, не следует, что способы простого, «обыкновенного» мошенничества заложены в его смысл, что и порождает рассматриваемую дискуссию.

Большинство представителей уголовно-правовой доктрины придерживается все же иного подхода относительно наличия классических способов совершения мошенничества в диспозиции нормы о мошенничестве в сфере компьютерной информации. Так, А.А. Южин в своем исследовании приходит к следующему выводу: «законодатель … исключил традиционные способы совершения деяния (обман, злоупотребление доверием)».665 На наш взгляд, следует согласиться с учеными, указывающими на то, что в составе мошенничества в сфере компьютерной информации отсутствуют такие необходимые для мошенничества признаки, как обман или злоупотребление доверием, хотя бы исходя из закрытого перечня способов совершения преступления, предусмотренного ст. 1596 УК РФ, не содержащего ни прямого указания на обман или злоупотребление доверием, ни даже корректной отсылки в тексте нормы непосредственно к мошенничеству, а не к хищению в целом (за исключением названия). Более того, для правоприменительной практики в настоящий момент этот вопрос разрешен вполне однозначно. Так, в постановлении Пленума Верховного суда РФ 30.11.2017 г. №48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», уже в п.1 прямо указывается: «способами хищения чужого имущества или приобретения права на чужое имущество при мошенничестве, ответственность за которое наступает в соответствии со статьями 1581 , 159, 1591 , 1592 , 1593 , 1595 УК РФ, являются обман или злоупотребление доверием».

Отсюда следует, что, поскольку статья УК РФ о мошенничестве в сфере компьютерной информации не была включена в этот перечень, объективная сторона указанного преступления не содержит в себе ни обмана, ни злоупотребления доверием. В связи с этим возникает справедливый вопрос: если мошенничество в сфере компьютерной информации, закрепленное в качестве уголовно наказуемого деяния в ст. 1596 УК РФ, не содержит обязательных признаков мошенничества, закрепленного в ст. 159 УК РФ, можно ли считать такое преступление в принципе мошенничеством, как таковым? А.А. Энгельгардт сдержанно отмечает: «вопрос о номинации в Уголовном кодексе хищения чужого имущества или приобретения права на чужое имущество посредством вмешательства в функционирование средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации или информационнотелекоммуникационных сетей как специального вида мошенничества не кажется решенным совершенно очевидным образом. До конца он пока не «изведан», но реально существуют факторы, порождающие как существующее уголовно-правовое регулирование, так и признание «изобретения» новой формы хищения».666 В настоящее время в уголовно-правовой доктрине если еще и не господствует, то укрепляется подход, согласно которому преступление, предусмотренное ст. 1596 УК РФ, мошенничеством считаться не может.

Так, П.С. Яни указывает: «поскольку мошенничество в теории и судебной практике традиционно понимается как хищение имущества (приобретение права на имущество) путем обмана (злоупотребления доверием) именно физического лица, преступление, предусмотренное ст. 1596 УК РФ, нельзя относить в строгом значении этого термина к мошенничеству как форме хищения. По сути, речь идет о новой форме хищения, когда завладение имуществом (приобретение права на имущество) сопряжено с проникновением в информационную среду, в которой осуществляются различного рода также, соответственно, информационные операции, юридическое значение (юридические последствия) которых состоит в приобретении участниками оборота имущества в виде наличных денег, безналичных денежных средств, иных имущественных прав (например, зафиксированных в реестре прав владельцев ценных бумаг)».667 На наш взгляд, следует согласиться с такой позицией хотя бы потому, что, теряя свои основные способы, данный состав утрачивает право именоваться мошенничеством в чистом виде. Данное явление – нечто новое, что принес нам мир технологий, что невозможно было представить более 20 лет назад, когда происходило зарождение Кодекса. Это новый, отличный от мошенничества, состав преступления, новая форма хищения, которую законодатель был вынужден «изобрести» в ответ на вызовы современности. Относительно влияния отнесения рассматриваемого деяния к видам мошенничества на сферу правового регулирования, среди представителей уголовноправовой науки есть так же вполне нейтральные позиции, в первую очередь, ориентированные на практику и правоприменителей.

Например, П.С. Яни предлагает не придавать особенного значения факту определения рассматриваемого деяния как мошенничества, «не оценивая его как обстоятельство, препятствующее применению нормы».668 В чисто практическом, прикладном понимании, такой подход можно считать оправданным, поскольку при решении задач правоприменения необходимо неукоснительно следовать букве закона, т.е. применять норму права в том виде, в каком она прописана законодателем. Однако полностью игнорировать существующую неясность правовой природы рассматриваемого состава преступления неприемлемо. Многие исследователи высказываются намного более резко – так, например, В.И. Гладких указывает следующее: «действующая на сегодняшний момент уголовно-правовая норма о компьютерном мошенничестве – статья 1596 УК РФ не выдерживает никакой критики с точки зрения ни законодательной техники, ни ее соответствия базовым признакам хищения. … Подобный, мягко говоря, непрофессиональный подход, на наш взгляд, не будет способствовать разрешению проблемы борьбы с рассматриваемыми преступлениями».669 Окончательный ответ на этот вопрос может дать только практика. Норму о мошенничестве в сфере компьютерной информации принято считать новой и ссылаться на то, что практика по ней еще не наработана судебной системой. Вместе с тем следует оговориться, что рассматриваемая статья существует в Уголовном кодексе уже несколько лет и, учитывая общее количество ежегодно регистрируемых в России преступлений, среди которых традиционно доминируют преступления против собственности, едва ли можно говорить о недостаточности судебной практики по рассматриваемой статье именно ввиду новизны нормы.

Однако, как принято говорить, «на местах», т.е. в практике мировых судей, к подсудности которых по общему правилу ч. 2 ст. 31 УПК РФ и отнесены уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст. 1596 УК РФ, а также большинства районных судов, к компетенции которых по п. 1 ч. 2 ст. 389.3 УПК РФ относится апелляционное рассмотрение дела, указанные уголовные дела являются «редкими гостями», а во многих районах и вовсе отсутствуют. В то же время однозначно называть указанную норму неработающей или даже «мертвой», как это делает, например, В.И. Гладких670, по меньшей мере, преждевременно, хотя в сложившейся ситуации наличие трудностей для ее применения становится совершенно очевидным. Связано ли это с недостатками редакции самой нормы, размытостью критериев отграничения ее от смежных составов и, как следствие, препятствиями для ее правильной квалификации, или с трудностью выявления и расследования данных преступлений и, как следствие, высокой степенью их латентности, в рамках данного исследования ответить трудно. Вероятно, это последствия сочетания воздействия целой совокупности факторов, преодолеть которые возможно в т. ч. путем научно обоснованного совершенствования, как самого уголовного закона, так и его толкования, что позволит устранить многие проблемы понимания рассматриваемой нормы и будет положительно способствовать развитию правоприменительной практики. Для более точного определения места рассматриваемого преступления в национальной правовой системе России, а также для уяснения мотивов законодателя при формулировании диспозиции уголовно-правовой нормы о мошенничестве в сфере компьютерной информации и ее места в системе уголовного закона, а также предпосылок для такого шага, обратимся к международно-правовым источникам.

Общеизвестно, что посягательства на собственность, совершенные в «виртуальном пространстве», как и другие преступления, совершаемые в сфере так называемых высоких технологий, имеют международный (трансграничный) характер. Это связано, в основном, с тем, что для компьютерной информации и информационнотелекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет», фактически не существует ни государственных, ни каких-либо иных границ. Это обусловило активизацию членов мирового сообщества в сфере противодействия таким преступлениям. Первым опытом в этой области стала работа группы экспертов Организации экономического сотрудничества и развития, по результатам которой было в 1986 году было предложено относить к уголовно наказуемым деяниям «введение, изменение, стирание и/или подавление компьютерных данных и/или компьютерных программ, совершаемое умышленно с намерением осуществить незаконный перевод финансовых средств или других ценностей».671

Затем, 13 сентября 1989 г. Комитетом министров Совета Европы была разработана рекомендация № R89(9) «О преступлениях, связанных с компьютерами», где был определен минимальный список таких преступлений, подлежащих включению в национальное законодательство, среди которых было указано и компьютерное мошенничество: «в перечень правонарушений, рекомендованных к обязательному включению во внутригосударственное уголовное законодательство, относит: a) Компьютерное мошенничество».672 Позднее был разработан, пожалуй, наиболее значимый и известный международно-правовой документ в данной сфере – заключенная в г. Будапеште 23 ноября 2001 г. Конвенция Совета Европы о преступности в сфере компьютерной информации. В ст. 8 указанной Конвенции в качестве самостоятельного преступления называется «Мошенничество с использованием компьютерных технологий», под которым понимается «совершение умышленно и неправомерно лишения другого лица его собственности путем: a) любого ввода, изменения, удаления или блокирования компьютерных данных; b) любого вмешательства в функционирование компьютерной системы, мошенническим или бесчестным намерением неправомерного извлечения экономической выгоды для себя или для иного лица». Следует отметить, что на данный момент Российская Федерация не участвует в данном международном соглашении673, однако, как отмечает М.Д. Фролов, «можно с полной уверенностью утверждать, что наиболее существенные ее положения уже фактически имплементированы в отечественное уголовное законодательство».

Этим обусловливается и определенное терминологическое сходство приведенного положения Конвенции с диспозицией ст. 1596 УК РФ. Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что на уровне международноправовых документов под мошенничеством в сфере компьютерной информации (компьютерным мошенничеством, мошенничеством с использованием компьютерных технологий), как правило, понимаются фактически любые по своему характеру действия, связанные с изменением компьютерных данных либо вмешательством в функционирование компьютерной системы, которые привели к лишению другого лица его собственности. При этом, как отмечает М.Д. Фролов, «несмотря на названия статей соответствующих соглашений, с точки зрения отечественного законодательства речь в них идет не столько о мошенничестве, сколько о хищении в принципе, понятие которого раскрывается в примеч. 1 к ст. 158 УК РФ».675 Как совершенно справедливо отмечает А.А. Южин, «любое заимствование зарубежного законодательства должно происходить как можно безболезненно для нашей уголовной системы в целом, т.к. от неясностей будут страдать и сотрудники правоохранительных органов, и суды, а также потерпевшие, чей интерес должен учитываться в первую очередь. Не стоит отказываться от концепции, когда виновный воздействует на потерпевшего, а последний, будучи введённый в заблуждение, передает ему свое имущество или право на него. При этом неважно, где это происходит – вживую или в “виртуальном пространстве”».676 На наш взгляд, с этим следует согласиться.

Отечественный законодатель, как видно из анализа международных источников права, стремился достичь соответствия российского уголовного закона современным достижениям международного сообщества в части разработки понятия компьютерного мошенничества. Вместе с тем практически дословное заимствование определений из международно-правовых документов привело к некорректному употреблению термина «мошенничество» применительно к рассматриваемому составу преступления, фактически в отрыве от его классического понимания в уголовном праве России. Из всего вышесказанного можно сделать следующие выводы. В понятии мошенничества, данном в уголовном законе, прямо поименованы способы его совершения – обман и злоупотребление доверием, что позволяет говорить о том, что мошенничество отграничивается от других форм хищения, в первую очередь, по способу совершения деяния, указанного в диспозиции ст. 159 УК РФ. Однако уже в диспозиции ч.1 ст. 1596 УК РФ, содержащей понятие мошенничества в сфере компьютерной информации, нет указания ни на обман, ни на злоупотребление доверием, что породило дискуссию о наличии либо отсутствии данных признаков в объективной стороне мошенничества в сфере компьютерной информации. В настоящее время Пленумом Верховного Суда РФ дан однозначный ответ на этот вопрос – в акте толкования уголовного закона мошенничество в сфере компьютерной информации не названо в качестве хищения, способом совершения которого являются обман или злоупотребление доверием, следовательно, таких признаков объективная сторона рассматриваемого состава преступления не содержит.

В связи с этим констатируем, что преступление, предусмотренное ст. 1596 УК РФ, мошенничеством, как таковым, считаться не может. Поскольку законодателем в диспозиции рассматриваемой нормы указаны специфические способы совершения преступления, приходим к выводу, что законодателем фактически выработана новая форма хищения, отличная как от мошенничества, так и от других форм хищения. Данное положение подтверждается и анализом международно-правовых норм. Так, в ряде международных документов под мошенничеством в сфере компьютерной информации (компьютерным мошенничеством, мошенничеством с использованием компьютерных технологий), понимаются любые по своему характеру действия, связанные с воздействием на компьютерные данные либо на функционирование компьютерной системы, которые привели к лишению другого лица его собственности.

В этой связи выглядят совершенно логичными доводы российских ученых о том, что речь здесь идет о хищении вообще, совершенном посредством использования компьютерных технологий, а не о конкретной его форме – мошенничестве. Предпосылки и мотивы такого шага законодателя вполне понятны – отечественный законодатель стремился достичь соответствия УК РФ современным достижениям международного сообщества в части разработки понятия компьютерного мошенничества, данного в некоторых международно-правовых источниках, в результате которого было произведено, по сути, лишь заимствование определений, разработанных в международно-правовых документах. Однако международно-правовое понимание такого рода преступлений заметно отличается от принятого в отечественном уголовном праве понимания мошенничества, что привело к некорректному употреблению применительно к рассматриваемому составу преступления термина «мошенничество», фактически в отрыве от его классического понимания в уголовном праве России.

Необходимо учитывать, что в статье 1596 УК РФ предусмотрено приобретение права на чужое имущество, что характерно для мошенничества, но только путем обмана или злоупотребления доверием, чего нет в составе преступления, предусмотренного ст. 1596 УК РФ. Получается специфическое деяние, совершаемое только определенными способами, поименованными в законе, которые вообще не характерны для других форм хищения. Таким образом, состав преступления, предусмотренный ст. 1596 УК РФ, представляется нам особым составом, который не следует относить к мошенничеству в классическом понимании, который имеет собственную специфику и характерные отличительные черты. Очевидно, что такого рода деяния являются хищениями, однако однозначно определить место рассматриваемого состава в системе уголовного закона среди форм хищения на данном этапе разработки не представляется возможным. Решение этого вопроса требует дальнейшего изучения проблемы.

Кобылин Пётр Олегович


Метки:


Мы очень признательны Вам за комментарии. Спасибо!

Комментарии для сайта Cackle

ПОДПИСАТЬСЯ

Ежемесячные обновления и бесплатные ресурсы.