website templates free download


В то время как значительная часть жизни человека изменилась под влиянием цифровых и технологических новаций, стала переходить в виртуальную сферу, правовые системы мира и юриспруденция в силу свойственного для них консерватизма действуют без учета архитектуры той цифровой реальности, в которой оказался современный человек6 . Наблюдается правовой вакуум и низкая эффективность правового регулирования в таких сферах, как интернет, виртуальная валюта и собственность, безопасность информации и др.

Возникает закономерный вопрос о принципиальной возможности упорядочить эти области человеческой деятельности с помощью права. Разработка адекватных моделей и средств правового регулирования возможна при условии учета того социального и технологического контекста, в котором предстоит действовать праву. Становится настоятельной задача доктринального обоснования цифрового права — права, направленного на упорядочения социально значимых отношений в цифровом пространстве.

интернет

Прежде всего, совершенно изменилась среда действия права. Отношения стали приобретать виртуальные черты, и изменились условия деятельности человека. Возникла проблема определения юридического статуса виртуальной (электронной) личности и идентификации пользователей интернета, определения автоматизированных систем (ботов). Новая архитектура цифровой интернет-среды не имеет привычных качеств времени и пространства. Это сфера горизонтального сетевого взаимодействия, которая не имеет иерархии и подчинения. Сама архитектура интернета транснациональна и связана с построением вневременных горизонтальных отношений. Как следствие, привычная модель государства и права не вписывается в цифровое взаимодействие. С одной стороны, на физическом уровне существуют технические устройства и программное обеспечение, с другой стороны, реальные правоотношения перемещаются в электронную сферу, что создает новую реальность. В первую очередь, сетевое взаимодействие строится на базе программного кода и механизмов саморегулирования. Во многом интернет-сфера развивалась на основе технических норм и правил саморегулирования (обычаи, этические правила, правила игры).

Причем следует отметить достаточную эффективность такого саморегулирования. 1. Серьезного решения требуют так называемые системные проблемы интернетправа: охрана персональных данных, защита авторского права, социальные сети и медиа, охрана информации, блокчейн, виртуальная собственность и криптовалюта, игровая индустрия в сети и др.7 2. Среди вызовов для права и власти особое место занимает проблема цифровизации государственно-правового взаимодействия. Интернет взаимодействие человека и власти становится более оперативным, открытым и доступным. Иерархические отношения уступают место отношениям равных субъектов. Государство утрачивает свою монополию на господство, на первый план выходит сетевое сообщество. Наряду с концепцией электронного государства как новой формы взаимодействия личности власти появляется идея сетевого устройства властеотношений и социальных структур без иерархии, централизации и принуждения8 .

3. Серьезный вызов для права — появление искусственного интеллекта и роботов. При этом такая технология, как искусственный интеллект, порождает философские и этические вопросы онтологического порядка для будущего человечества. Прогнозы о будущем «умных роботов» различаются от предсказания конца человеческой эры и начале эпохи машин (С. Хокинг), появления киборгов (человеко-роботов) с бессмертием (Р. Курцвейл), «восстания и тирании машин» (Д. Баррат), грядущей тотальной безработицы (М. Форд) до приоритетной роли человека в создании и работе машин (Д. Минделл). Вместе с тем технология искусственного интеллекта повсеместно внедряется в различных сферах, предрекая передачу «умным машинам» рутинных операций — беспилотные транспортные средства, программы постановки диагноза и выработки методики лечения больных, использование ИИ как способа создания сценариев, картин (иных объектов интеллектуальной собственности, роботовпомощников с эмоциями для детей и людей с ограниченными возможностями (няни, сиделки и др.), нейронные сети, которые занимаются делами о банкротстве, страховании, предсказании судебных решений и т.п. 9 .

Распространение технологии искусственного интеллекта (машинного обучения) обусловливает научно-теоретическое осмысление данного феномена с точки зрения этики и права, а также разработку соответствующих правовых актов, определяющих природу искусственного интеллекта (субъект права, объект права или нечто иное), последствия использования «умных машин» в правовой сфере (приобретение права и обязанностей, возмещение вреда, связанных с использованием искусственного интеллекта, замещение роботами рутинного труда и высвобождение рабочей силы, в том числе потенциальная возможность применения искусственного интеллекта в юридической профессии. Значимость заявленной проблемы связана с приоритетами государственной политики России в сфере технологий, информационного общества. В Указе Президента РФ от 7 мая 2018 г. «О национальных целях и стратегических задачах развития на период до 2024 г.» и Стратегии информационного общества от 2017 до 2030 г. среди приоритетных задач в сфере цифровой экономики предусмотрена разработка системы правового регулирования цифровой экономики и использования искусственного интеллекта. В Государственной программе «Цифровая экономика» (распоряжение Правительства РФ от 28 июня 2017 г.) среди сквозных цифровых технологий предусмотрены нейротехнологии и искусственный интеллект, робототехника и особо оговаривается необходимость системного нормативноправового обеспечения применения цифровых технологий. При этом в Российской Федерации отсутствует необходимая юридическая основа для использования технологии искусственного интеллекта. Налицо вакуум правового регулирования в данной сфере, в то время как искусственный интеллект уже находит свое применение и в мире, и в России, порождая вопрос о его правосубъектности. Прежде всего, на текущий момент в правовых системах мира отсутствует адекватный правовой инструментарий для упорядочения использования искусственного интеллекта. В большинстве стран мира приняты лишь программные документы по развитию робототехники и технологии искусственного интеллекта. Исключениями являются такие акты, как закон Эстонии о роботах-курьерах, закон Южной Кореи о развитии робототехники, резолюция Европарламента о применении гражданского права к роботам, закон ФРГ о беспилотных автомобилях и ряд других актов.

Ни в одном из актов роботы с искусственным интеллектом не наделены правосубъектностью, лишь резолюция Европарламента ставит вопрос о необходимости решения данного вопроса в будущем. В Российской Федерации был разработан «закон о робототехнике» (Гришина), который не был вынесен на рассмотрение Государственной Думой. Законопроектом предлагалась дуальная природа роботов в качестве имущества и робота-агента со специальной правосубъектностью в отдельных сферах гражданского оборота. При этом стратегические документы России определяют в качестве одной из задач создание адекватной системы правового регулирования в сфере применения искусственного интеллекта. Так, Прогноз научно-технологического развития России до 2030 г. среди перспективных сфер научных исследований называет машинное обучение и создание прототипов биоподобных, антропоморфных роботов, способных к самообучению и взаимодействию с человеком, создание искусственной нервной системы роботов. Кроме того, в сфере юридических исследований использования искусственного интеллекта остаются нерешенными такие вопросы, как понятие и правовая природа технологии ИИ, остается дискуссионным вопрос о наличии правосубъектности ИИ и подходах к правовому регулированию — от запрета на применение ИИ до опасности регулирования как сдерживающего фактора в развитии технологий или придании ИИ статуса электронного лица. При этом в юриспруденции практически нет специальных исследований, посвященных технологии искусственного интеллекта. Приходится констатировать следование юриспруденции в фарватере философской и общественной дискуссии относительно природы и будущего искусственного интеллекта. Среди преимуществ технологии ИИ называют освобождение человека от рутинного умственного труда ради творчества, сокращение случаев ошибки (человеческого фактора) и субъективизма в различных областях (медицина, управление сложными механизмами и т.п.), решение сложных для интеллекта человека задач (анализ больших данных, выработка средств лечения от неизлечимых заболеваний и т.д.), выполнение работ опасных для человека (подводные, космические и прочие виды деятельности).

Среди рисков внедрения искусственного интеллекта называют: опасность потери контроля в отношении ИИ, проблему гуманизации роботов и экзистенциальный кризис человечества, проблему доверия роботам, безопасность роботов в гражданской сфере и использование боевых роботов для ведения войны или применения насилия, возможную безработицу и др. Следует отметить, что искусственный интеллект ставит вопрос о судьбе самой юридической профессии. Искусственный интеллект вполне способен выполнять типичные юридические действия по заданному алгоритму: составление сделок, исковых заявлений и пр. Крупные компании в России, в том числе Сбербанк, ВТБ, планируют широко использовать нейронные сети для такого рода работы. Естественно, в принципе заменить человека искусственный интеллект не может, поскольку не рассчитан на решение нестандартных ситуаций с учетом сугубо человеческих свойств — совесть, справедливость, милосердие и пр. Хотя ведущие разработчики в сфере искусственного интеллекта серьезно заявляют о том, что загруженные базы данных (законодательство, cудебная практика, доктринальные источники) для нейронных сетей позволят искусственному интеллекту сформулировать и применить принципы права.

Американские исследователи полагают на основе эксперимента по анализу решений ЕСПЧ искусственным интеллектом, что он способен предсказывать решения судов, в 79% искусственный интеллект смог предсказать решение ЕСПЧ на основе изучения материалов дела. Этическая проблема отношения к искусственному разуму как личности, равной человеку, приводит к вопросу о признании за ним статуса юридической личности. Во многом решение этих вопросов зависит от понимания человеческого интеллекта и его особенностей. Только полное принципиальное тождество человеческого и искусственного интеллекта может привести к признанию за искусственным интеллектом качеств личности как в этическом, так и правовом отношении. Очевидно, что при всем многообразии определений интеллекта и разума искусственный интеллект не обладает такими качествами, как сознание и эмоции, которые определяют человеческую природу. При этом возникает предварительный вопрос определения разума, его качеств и соотношения со смежными категориями — машинное обучение, нейронные сети, который может быть решен только через консенсус представителей различных отраслей знания на основе широкой дискуссии (философия, психология, нейробиология, этика, юриспруденция, кибернетика и т.д.). Признание личностного статуса за искусственным интеллектом с непреложностью приведет к гуманизации отношения к умным машинам. Как следствие, такие умные роботы могут быть признаны квазилицами (юридическими лицами) с соответствующими правовыми последствиями — правосубъектность, способность вступления в правоотношения и возникновения деликтной ответственности.

Среди вопросов, которые нуждаются в научном, а впоследствии и нормативном решении, выступают: 1. Юридическая дилемма — умный робот есть субъект права с собственной волей или объект правоотношения? 2. Логическим следствием выступает вопрос о возможности робота вступить в правоотношения и возложения на него ответственности за неисполнение обязанностей и причиненный вред. Либо умный робот — это субъект как юридическое лицо с ответственностью (закрепление за ним имущества и страхование ответственности), либо объект (посредник) с возложением ответственности на одно из лиц (программист, продавец, собственник, сервисная служба, страховая компания и т.п.). 3. Еще одним интересным вопросом выступает роль технических и техникоюридических норм в создании и применении искусственного интеллекта. Отказ от признания за умным роботом прав лица будет означать применение к нему технических и технико-юридических норм. Так, в скорейшей фиксации нуждаются на национальном и международном уровне правила относительно недопустимости причинения роботом вреда человеку. В цифровой код умного робота должен быть включен внутренний ограничитель — «совесть робота», отключающий устройство при угрозе нанесения вреда человеку.

Требуется разработка стандартов безопасности искусственного интеллекта в сочетании с государственным контролем за их соблюдением. Этот вопрос приобретает особую остроту, поскольку отсутствует полная информация о последствиях применения искусственного интеллекта. До конца неясно — возникнет ли у умного робота самоидентификация или желание приобрести человеческое естество, и не сможет ли он стать полностью автономным и неуправляемым человеком? 4. Последствия внедрения искусственного интеллекта в юридическую профессию. Плюсы:  освобождение юристов от рутинных операций и возможность занятия творческим трудом;  обработка массивов правовой информации — устранение противоречий и дублирования;  вспомогательный ресурс для решения юридических дел;  нейтрализация негативных последствий субъективного фактора в юридической профессии. Минусы и проблемы:  угроза потери работы юристами;  недоверие к умным машинам как судьям и проч.;  вопрос о возможности получения с использованием искусственного разума справедливого решения дела и проявлении именно человеческих качеств при разрешении споров (милосердие, добросовестность, справедливость и т.п.).

Следует отметить, что появление цеха юристов во многом связано с необходимостью поиска, истолкования и применения юридических норм в ситуации правовой неопределенности возникшей конфликтной ситуации. Для корпорации юристов всегда был характерен кастовый и закрытый характер. Не случайно знание первых законов, ведение судебного календаря и судебных исков было тщательно охраняемой профессиональной тайной первых римских юристов — жрецов-понтификов. И даже публикация первых правовых текстов не привела к ликвидации юридического сословия, поскольку не была снята сама проблема неопределенности содержания норм права.

Значение юристов в тем большей мере возрастало, чем более непонятной, массивной и противоречивой становилась система правовых норм. Совершенно очевидно, что английское прецедентное право имеет выгоды исключительно для массы английских юристов, а не их клиентов, которым гонорары солиситоров и барристеров обходятся весьма недешево. Полагаем, что применение искусственного интеллекта в сфере правотворчества может минимизировать фактор правовой неопределенности и приведет к трансформации «человеческого права» в машинный алгоритм, вполне допускающий математическую точность и логику. В таком случае и применение права может быть организовано на основе алгоритмов, исключающих усмотрение и произвол.

Как следствие, места человеку в такой правовой системе не остается, поскольку все юридически значимые действия будут определяться цифровым кодом, применяемым умными роботами. Здесь мы сталкиваемся с более важной проблемой, чем будущее право и юридическая профессия. Речь идет о таком социальном укладе, при котором поступки человека будут изначально прогнозироваться и корректироваться с точки зрения соответствия некоему эталону — алгоритму при тотальном контроле за поведением человека с помощью умных машин.

Такой социальный порядок будет подобен действию технических устройств на основе инструкций. Возможно, в таком технологическом тоталитаризме и не будет места социальным отклонениям, но и человек потеряет свою природу в поиске смысла жизни, поскольку его жизнь будет мелочно и скрупулезно предрешена суперкомпьютером. Видимо, человечеству в ближайшее время необходимо разрешить для себя эту дилемму — бессмысленный порядок или осмысленный человеческий хаос с возможностью свободы воли; предопределенность или страх перед неизвестным. 5. Отдельной проблемой выступает защита информационной безопасности личности, общества и государства от опасной и деструктивной информации и кибератак.

По мнению ведущих экспертов, основным вызовом для государства и корпораций выступают киберпреступления, способные причинить необходимые материальные и финансовые разрушения. При этом одинаково важно разрабатывать меры защиты на аппаратнопрограммном уровне и на уровне мер правового регулирования оснований привлечения к ответственности за компьютерные преступления. 6. Виртуализация юридического образования за счет перехода к дистанционным технологиям и онлайн-курсам. При всех преимуществах удаленного обучения возникает проблема контроля за самостоятельностью обучения и принципиальной возможности обучения права без живого общения. 7. Наконец, особое значение стала играть проблема порабощения человека машинами (гаджетами), особенно несовершеннолетних детей, и выхолащивание настоящего человеческого общения между людьми.

Список литературы 1. Архипов В.В., Наумов В.Б. Искусственный интеллект и автономные устройства в контексте права: о разработке первого в России закона о робототехнике // Труды СПИИРАН. — 2017. — № 6. 2. Бостром Н. Искусственный интеллект. Этапы. Угрозы. Стратегии. — М., 2016. 3. Морхат П.М. Искусственный интеллект. Правовой взгляд. — М., 2017. 4. Понкин А.В., Редькина А.И. Искусственный интеллект с точки зрения права // Вестник РУДН. Серия: Юридические науки. 2018. С. 91–109.

5. Aletras N., Tsarapatsanis D., Preoţiuc-Pietro D., Lampos V. Predicting judicial decisions of the European Court of Human Rights: a Natural Language Processing perspective. PeerJ Computer Science [Electronic resource]. — URL: https://doi.org/10.7717/peerj-cs.93.

Васильев А.А., Шпопер Д


Метки: ,


Мы очень признательны Вам за комментарии. Спасибо!

Комментарии для сайта Cackle

ПОДПИСАТЬСЯ

Ежемесячные обновления и бесплатные ресурсы.