website templates free download


Аннотация. В статье рассматриваются вопросы, связанные с современной формой организации коррупционного взаимодействия в сфере государственных закупок в преступных сообществах, а также формируются их общие характеристики, и требования к правовым механизмам противодействия. Ключевые слова: коррупция, государственные закупки, преступное сообщество, коррупционные сети.

Вопрос о противодействии коррупции для любого государства является крайне существенным по целому ряду объективных причин. С проявлениями коррупции, в том числе в сфере осуществления государственных закупок, сталкивается подавляющее большинство стран мира. Так, по оценкам международной организации Transparency International, в мире ежегодно не менее 400 млрд. долларов «теряется» в результате взяточничества и коррупции в области государственных закупок, что повышает государственные затраты на 20–25 %1 .

Юрист на рабочем месте

К основным международно-правовым актам, регламентирующим мировые процессы противодействия коррупции, можно отнести конвенцию ООН против коррупции от 31 октября 2003 года, конвенцию Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 года, и конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 года. Одной из целей конвенции ООН против коррупции является содействие принятию, и укрепление мер, направленных на более эффективное и действенное предупреждение коррупции и борьбу с ней. При этом статья 9 конвенции «Публичные закупки и управление публичными финансами» закрепляет право каждого государства-участника принимать, в соответствии с основополагающими принципами своей правовой системы, необходимые меры для создания надлежащих систем закупок, которые являются эффективными, среди прочего, с точки зрения предупреждения коррупции2 .

Также, п. 1 ст. 18 Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию (ETS № 173) закрепляет право каждой страны принимать такие законодательные и иные меры, которые могут потребоваться для обеспечения того, чтобы юридические лица могли быть привлечены к ответственности, в связи с совершением уголовных преступлений, заключающихся в активном подкупе, использовании служебного положения в корыстных целях и отмывании денег, квалифицированных в качестве таковых в соответствии с данной Конвенцией и совершенных в интересах любого физического лица, действующего в своем личном качестве или в составе органа юридического лица, которое занимает ведущую должность в юридическом лице3 . Между тем, согласно Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 г., к ключевым признакам организованной преступной деятельности, наряду с другими, относится ее конечный результат – получение финансовой или иной материальной выгоды. Преступное формирование, члены которого объединились для достижения других целей, не

связанных с получением финансовой или иной материальной выгоды, не должно признаваться преступным сообществом1 . Рассматривая состояние текущих процессов в сфере противодействия коррупции в Российской Федерации, бесспорным, на наш взгляд, может являться утверждение, о том, что нанесение максимального ущерба для отечественной экономики осуществляется именно преступлениями, связанными с различными формами злоупотреблений и хищений денежных средств, в сфере осуществления государственных и муниципальных закупок. Так, сумма выявленных Счетной палатой РФ нарушений законодательства за 2018 год оказалась в 5,5 раза выше суммы нарушений за 2016 год. 294,6 млрд. руб. – объем выявленных нарушений в 2018 году. Это в 2,5 раза больше, чем по итогам 2017 года. Если эту цифру сопоставить с 2016 годом, то в 5,5 раза больше. Эта сумма включает как нарушения законодательства, так и коррупционные преступления. Также, в 2017 году в сфере закупок выявлены нарушения на 118,3 млрд. руб., в 2016 году – на 53,05 млрд. руб. Растет коррупция и в секторе государственного управления. Специально создаются не только коммерческие и некоммерческие организации, но и бюджетные учреждения совершенно четко под определенную задачу – провести конкурсные процедуры, и через это реализовать схемы по выводу части бюджетных средств.

При этом теневых схем становится все больше, они становятся все более изощренными. Большинство таких схем полностью укладывается в действующее законодательство. Достаточно часто, к сожалению, в последнее время все нормы законодательства формально соблюдены, а в результате наносится достаточно большой ущерб и увеличивается объем средств, выведенных из экономики2 . Ярким примером, подтверждающим данные утверждения, может служить информация, озвученная экспертами «Общероссийского народного фронта» в ходе доклада по итогам масштабной кампании по контролю за реализацией так называемой «мусорной реформы». Так, по результатам проведенного экспертами ОНФ анализа торгов, выяснилось, что у ряда региональных операторов по обращению с отходами в штате вообще не числятся сотрудники, уставной капитал составляет от 10 000 до 20 000 руб., отсутствуют прибыль и официальные данные за 2017 год об участии в конкурсных процедурах3 . При этом, в среднем по 20 операторам, сумма государственной заказа превышает 5 млрд. рублей (в некоторых случаях достигает 29 млрд. рублей).

Что же составляет первопричину, а также основу совместной организации таких форм преступного поведения должностных лиц государственного и частного секторов экономических отношений, по освоению бюджетных средств? Едва ли можно утверждать, что подобное возможно исключительно по причине наличия законодательных пробелов и профессиональной маргинализации всех участников процесса осуществления государственных закупок (что, тем не менее, не исключает указанного из перечня причин коррупционных деяний в их общей совокупности). Что же касается современных форм совместной организации преступной деятельности, сопряженной со злоупотреблениями в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных нужд, считаем наиболее обоснованной научной интерпретацией данных видов коррупционного взаимодействия именно с позиции его сетевых форм. На наш взгляд, очевидно, что речь идет о некой форме сетевой организации должностных лиц, представителей политической и экономической элиты общества, связанных взаимными обязательствами и неформальными кодексами поведения, организующих перераспределение большей доли валового национального продукта, нанося тем самым существенный ущерб социальной политике государства и национальной безопасности. Применительно же к сфере коррупции, сеть представляет собой устойчивую систему коррупционных отношений, воспроизводящихся и развивающихся на уровне неформальных социальных взаимосвязей, не имеющих четкого иерархического и структурного построения, обладающих противоправным и аморальным характером, проявляющую себя на различных уровнях и сферах публично-правовой организации общества и направленную на деформацию юридических и политических институтов, использование их властно-правовых, организационных, информационных и иных ресурсов для удовлетворения корыстных, личных, групповых и корпоративных интересов.

Формы и методы обмена и приобретения этих ресурсов, привилегий, услуг противоречат официально установленному порядку отношений, нарушают социальную справедливость, а само коррупционное взаимодействие осуществляется в теневой сфере общественной жизнедеятельности. Эти сети развиваются и усложняются путем постоянного вовлечения институциональных субъектов права, различных материальных, властных и символических ресурсов в коррупционные отношения1 . В качестве подтверждающих примеров выше обозначенных положений, мы можем обратиться к практике расследования резонансных уголовных дел, возбужденных в отношении представителей крупного бизнеса, государственных корпораций и высших должностных лиц, таких как, например, совладельцев группы компаний «Сумма» – Зиявудина и Магомеда Магомедовых, должностных лиц ОАО «Сибирская энергетическая компания» и ОАО «Региональные электрические сети», а также экс министра открытого правительства Михаила Абызова, Рауфа и Рауля Арашуковых, должностных лиц государственных корпораций «Роснано», «Роскосмос», «Ростех» и других. Обращает на себя внимание ряд следующих, общих для подобных преступлений, криминологических характеристик:  большая часть доходов компаний, составляет прибыль от выполнения государственных контрактов;  относительно длительный период осуществления данной деятельности указанными компаниями и аффилированными с ними организациями;  регистрация фактических бенефициаров – юридических лиц в оффшорных юрисдикциях;  наличие гражданства иностранных государств, у руководства указанных компаний, и должностных лиц органов государственного управления – фигурантов вышеуказанных уголовных дел (фактическое проживание за границей РФ длительный период);  уголовно-правовая квалификация, как правило, осуществляется по статьям 159, 160, 210, 285, 290 УК РФ. Возвращаясь к общей юридической характеристике коррупционных сетей, и подводя некий итог, можно выделить их следующие общие черты:  теневой и самоорганизационный характер взаимодействия;  отклонение от системы нормативно-правовых регуляторов;  высокий уровень организации и скоординированности противоправных действий1 . Если взглянуть на данную ситуацию с позиции существующих законов и правил микроэкономики, можно частично согласиться с утверждением, что крупный бизнес, как правило, всегда будет стараться минимизировать свои материальные издержки, заручившись коррупционной поддержкой околовластных кругов, выискивая при этом существующие отраслевые законодательные пробелы.

При их же отсутствии большая вероятность прямого нарушения соответствующего нормативно-правового акта (безусловно, с попыткой придать этому процессу максимально латентный характер, а также внешнюю видимость соблюдения норм соответствующего правового регулятора). Совокупность вышеуказанных обстоятельств наводит на утверждение о существовании определенных теневых форм и правил организации данной категории преступлений, действия участников которых не всегда охватываются уголовно-правовой квалификацией. Возможно, по указанной причине и имела место недавняя законодательная инициатива – «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (в части противодействия организованной преступности)». Так, согласно пояснительной записке к проекту указанного федерального закона, предлагалось внести изменения в Уголовный кодекс Российской Федерации в целях ужесточения уголовной ответственности за создание преступного сообщества (преступной организации) и руководство таким сообществом (такой организацией), за участие в преступном сообществе (преступной организации).

Утверждалось, что наиболее опасные и тяжкие преступления совершаются организованными преступными сообществами. Лидеры преступных сообществ (преступных организаций) координируют преступные действия, создают устойчивые преступные связи между различными организованными группами, занимаются разделом сфер преступного влияния и преступных доходов, руководят преступными действиями, и в связи с этим представляют наибольшую общественную опасность. Однако благодаря своему положению в преступной иерархии лидеры преступных сообществ (преступных организаций), как правило, уходят от уголовной ответственности. Федеральным законом от 3 ноября 2009 года № 245-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» впервые введено понятие и установлена уголовная ответственность лица, занимающего высшее положение в преступной иерархии, но только в случае если указанное лицо совершает общественно опасное деяние, предусмотренное частью первой статьи 210 Уголовного кодекса Российской Федерации. При этом уголовная ответственность за сам факт лидерства такого лица в преступной иерархии не предусмотрен. С учетом этого законопроектом предлагалось дополнить Уголовный кодекс Российской Федерации статьей 210.1, которая устанавливает уголовную ответственность за занятие высшего положения в преступной иерархии.

Кроме того, из части первой статьи 210 Уголовного кодекса Российской Федерации выделена в самостоятельную часть норма, касающаяся участия в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей преступных сообществ (преступных организаций) и (или) организованных групп в целях координации действий организованных групп, создания устойчивых связей между ними, разработки планов и создания условий для совершения преступлений, раздела сфер преступного влияния и преступных доходов между преступными сообществами (преступными организациями) и их участниками. Законопроектом уточняются признаки отдельных составов преступлений, предусмотренных частью первой статьи 210 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также примечание к этой статье.1 В завершении, возвращаясь к тематике международного сотрудничества в сфере противодействия коррупции, считаем необходимым очередной раз обратить внимание на существующую научную точку зрения, о том, что современная коррупция представляет собой множество разветвленных структур, которые не только осуществляют противоправную деятельность, но и включаются в международные механизмы теневой экономики. Некоторые коррумпированные организации превратились фактически в сетевые структуры, способные накапливать финансовые ресурсы для ее расширения2 .

При этом многие из существующих в России сетевых форм теневого и коррупционного взаимодействия фактически являются придатком сетевых структур Запада. Так, развитие глобальных сетевых структур, с одной стороны весьма сложно контролируемо, а с другой их влияние переходит внутригосударственные границы государственно-правовых организаций и рынков и распространяется на развитие большинства структур, включенных в мировую систему взаимодействия. Ослабление идеологического, национально-культурного и международного правового статуса суверенных государств снизило инструментарий воздействия национальных правительств на развитие этого феномена, а абстрактные права и свободы человека на международной арене становятся новой «линией обороны» коррупционеров, защитным механизмом от политико-правовых технологий современного государства1 .

Основной напрашивающийся вывод – назревшая необходимость ревизии существующих и выработки новых, более действенных правовых механизмов и технологий, как превенции коррупционных деяний, так и механизмов уголовно-правового и процессуального противодействия злоупотреблениям в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных нужд, с учетом их современных сетевых форм организации и взаимодействия.

Литература 1. Кампоса Э., Прадхана С. Многоликая коррупция: выявление уязвимых мест на уровне секторов экономики и государственного управления / под ред. Э. Кампоса и С. Прадхана; пер. с англ. М., 2010. 551 с. 2. Конвенция ООН против коррупции от 31 октября 2003 года. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_121140/ (дата обращения 21.04.2019 года). 3. Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию (заключена в г. Страсбурге 27.01.1999). URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_121544/ (дата обращения 21.04.2019 года). 4. Конвенция против транснациональной организованной преступности (принята в г. Нью-Йорке 15.11.2000 Резолюцией 55/25 на 62-ом пленарном заседании 55-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН). URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_121543/ (дата обращения 21.04.2019 года). 5. Абадиев А.М. Коррупционные сети в российском государственном управлении: политико-правовой анализ: Автореферат на соискание степени кандидата юридических наук, Ростов на Дону. 2008 год.

6. Счетная палата выявила рост нарушений в госзакупках в 5 раз за 2 года Подробнее на РБК. URL: https://www.rbc.ru/economics/12/04/2019/5cb072fc9a79475d2c90d07b (дата обращения 21.04.2019 года). 7. ОНФ назвал 20 «мутных» регоператоров и призвал губернаторов внимательно оценить их способность справиться с задачами «мусорной реформы». URL: https://onf.ru/2019/03/04/onf-nazval-20-mutnyh-regoperatorov-iprizval-gubernatorov-vnimatelno-ocenit-ih-sposobnost/ (дата обращения 21.04.2019 года). 8. пояснительная записка к проекту федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовнопроцессуальный кодекс Российской Федерации (в части противодействия организованной преступности)». URL: http://asozd2.duma.gov.ru/addwork/scans.nsf/ID/E299731789056515432583A1 0043867F/%24FILE/645492-7_14022019_645492-7.PDF?OpenElement (дата обращения 21.04.2019 года). 9. Хабибулин А.Г. Коррупция как угроза национальной безопасности: методология, проблемы и пути решения // Журнал российского права. № 2. 2007. с. 45 – 50.

В.С. Дмитриевский


Метки:


Мы очень признательны Вам за комментарии. Спасибо!

Комментарии для сайта Cackle

ПОДПИСАТЬСЯ

Ежемесячные обновления и бесплатные ресурсы.