website templates free download


Реальный ущерб определяется в комментируемой статье так: а) «расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права», и б) «утрата или повреждение его имущества». Таким несколько нелепым способом закон пытается описать уменьшение имущественной массы лица, управомоченного на взыскание убытков. (а) Понесенные расходы Данное в комментируемом пункте определение реального ущерба в части указания на понесенные расходы, очевидно, неудачно. Закон почему-то говорит лишь о расходах на восстановление права. В то же время в рамках реального ущерба должны возмещаться любые расходы, которые истец понес в связи с возникновением оснований для возмещения (нарушением обязательства, деликтом и т.п.) и которые он не понес бы, если бы нарушения не было. Во-первых, это те самые упомянутые в п. 2 ст. 15 ГК РФ расходы на восстановление нарушенного права, под которыми понимаются расходы на исправление последствий состоявшегося нарушения (например, расходы на ремонт поврежденного имущества или дефектного имущества, переданного по договору; расходы на лечение и т.п.).

Во-вторых, это расходы, связанные с просрочкой исполнения должником своих обязательств. Например, если из-за непоставки товара в порт к оговоренному сроку покупатель был вынужден оплачивать простой судна в ожидании поставки, эти расходы подлежат возмещению в составе реального ущерба, несмотря на то что покупатель их нес в строгом смысле не для восстановления нарушенного права. То же и в случае, когда генподрядчик взыскивает с субподрядчика в качестве убытков те неустойки или убытки, которые он был вынужден заплатить заказчику за срыв срока сдачи работ, спровоцированный просрочкой в выполнении своего объема работ данным субподрядчиком: такие мораторные убытки должны взыскиваться в составе реального ущерба при наличии причинноследственной связи. В-третьих, это расходы на приобретение временной замены того предоставления, которое кредитор получил от должника, но не мог использовать из-за дефекта. Например, это могут быть расходы на аренду транспортного средства или квартиры в период, когда аналогичное имущество кредитора не могло эксплуатироваться в связи с дефектами или повреждениями (Определение СКГД ВС РФ от 4 декабря 2012 г. № 18-КГ12-70). В-четвертых, это расходы на защиту своего нарушенного права в административном порядке (Постановление Президиума ВАС РФ от 17 декабря 2013 г. № 9837/13). В-пятых, это досудебные расходы на подготовку доказательственной базы по будущему спору, например расходы по обеспечению доказательств, оплату досудебных экспертиз и т.п. (Определение СКГД ВС РФ от 28 апреля 2015 г. № 18-КГ15-45). В-шестых, это расходы, которые сторона договора понесла в связи с ведением переговоров, оформлением контракта, подготовкой своего исполнения и принятия исполнения от другой стороны, а также иные расходы, понесенные на основе веры в будущее заключение договора и его исполнение контрагентом и взыскиваемые в рамках модели защиты негативного договорного интереса (см. подробнее подп. «б» п. 1.7 комментария к настоящей статье). В-седьмых, это расходы на уплату пострадавшим третьим лицам штрафных санкций и иных компенсаций в связи с тем, что нарушение его прав ответчиком спровоцировало самого кредитора невольно нарушить права третьих лиц.

В-восьмых, это расходы по уплате административных штрафов и удовлетворению налоговых требований, которые пострадавший мог не нести, если бы его права не были нарушены. В-девятых, это расходы на принятие мер к минимизации негативных последствий правонарушения (так называемые расходы на митигацию). В-десятых, это расходы по уплате банку процентов и штрафных санкций, которые заемщик понес фактически, но не понес бы, если бы страховщик вовремя исполнил свои обязательства по договору страхования и погасил долг заемщика путем выплаты банку суммы страхового возмещения (Обзор судебной практики по делам, связанным с защитой прав потребителей финансовых услуг, утвержденный Президиумом ВС РФ 27 сентября 2017 г.; п. 4 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2018), утвержденный Президиумом ВС РФ 14 ноября 2018 г.; определения СКГД ВС РФ от 3 апреля 2018 г. № 5-КГ18-17 и от 29 ноября 2016 г. № 6-КГ16-14; Постановление Президиума ВАС РФ от 24 апреля 2012 г. № 16327/11). В-одиннадцатых, это расходы в виде необходимости платить более высокую цену при расторжении нарушенного договора и заключении кредитором замещающей сделки (ст. 393.1 ГК РФ).

Список можно продолжать до бесконечности. Нельзя говорить о том, что все эти расходы, которые однозначно подлежат возмещению и которые суды повсеместно взыскивают в составе реального ущерба, понесены для «восстановления нарушенного права». Их взыскание осуществляется в целях восстановления нарушенного права, но сами они несутся не только в целях восстановления. Иначе говоря, реальный ущерб должен охватывать собой расходы, понесенные в связи с возникновением того юридического факта, который служит основанием для возмещения (например, нарушением обязательства или деликтом), и находящиеся в причинно-следственной связи с указанным юридическим фактом, а соответствующую норму ГК РФ иначе как недоразумением назвать нельзя. В источниках зарубежного права и международных актах унификации частного права столь зауженное определение взыскиваемых в составе реального ущерба расходов, как правило, не встречается. В контексте договорной ответственности ситуацию помогает исправить п. 2 ст. 393 ГК РФ, который формулирует позитивный договорный интерес как базовую модель расчета убытков, очевидно, покрывающую собой и любые расходы, осуществленные в связи с нарушением обязательства, но формально не направленные на восстановление нарушенного права. Но в контексте деликтного права на помощь никакая другая норма не приходит. Поэтому остается рассчитывать на то, что суды будут продолжать игнорировать эту одну из множества неудачных и противоречащих здравому смыслу норм нашей гражданской кодификации. (б) Будущие расходы Также следует отметить, что российский закон вслед за многими зарубежными правопорядками допускает взыскание в качестве реального ущерба не только уже понесенных расходов, но и тех расходов, которые кредитор должен будет понести для восстановления своего права. О возможности взыскать заранее будущие неизбежные расходы говорят и международные источники унификации частного права (п. 2 ст. III.–3:701 Модельных правил европейского частного права). Если, например, деликт состоял в причинении вреда вещи собственника, он может требовать в качестве возмещения реального ущерба авансирования ему делинквентом тех расходов, которые пострадавшему надо будет понести для ремонта вещи.

Представляется соответствующий расчет расходов, и делинквент должен выплатить такую сумму, если расчет обоснован. Если возникает спор, при обоснованности расчета присуждает ответчика к выплате таких средств суд Другой пример: если деликт состоял в порче памятников археологического наследия, с делинквента могут быть взысканы авансом расходы на проведение мероприятий по сохранению памятника (Постановление Президиума ВАС РФ от 10 ноября 2011 г. № 6773/11). С учетом вышесказанного о неоправданной зауженности функциональной направленности расходов, которые подлежат взысканию (см. подп. «а» п. 2.1 комментария к настоящей статье), пострадавший вправе требовать авансирования и иных еще не понесенных расходов, которые это лицо не было бы обязано нести, если бы его право не было нарушено (или не возникло иное известное закону основание для возмещения), при условии что такие расходы это лицо «должно будет понести» (например, гражданско-правовые или административные штрафы, которые из-за нарушителя договора кредитор будет вынужден уплатить третьим лицам). Но здесь возникает один фундаментальный вопрос о стандарте доказывания того обстоятельства, что эти будущие расходы истцу придется понести. Что, если такие расходы на самом деле в силу тех или иных причин понести не придется? Например, тратить средства на ремонт поврежденного имущества, возможно, не придется, так как пострадавший решит впоследствии продать это имущество с дисконтом, не производя предварительный ремонт, или вещь будет утилизирована либо погибнет по иным причинам, или государство запретит эксплуатацию такого рода вещей; либо тратить средства на полноценное традиционное лечение не понадобится, так как пострадавший каким-то необъяснимым образом поправит свое здоровье альтернативными средствами, или решит вовсе не лечиться и жить дальше с соответствующим повреждением, или его друзья соберут ему деньги на лечение; либо начисленные третьими лицами штрафы кредитору не придется платить, так как третьи лица их простят или вовсе не инициируют судебный процесс по их взысканию… Список можно продолжать. Такая ситуация возникает, в частности, в тех случаях, когда покупатель (заказчик, арендатор), столкнувшийся с нарушением договора со стороны поставщика (подрядчика, исполнителя, арендодателя), правомерно расторгает договор и заключает замещающую сделку с другим контрагентом по более высокой цене.

Это означает, что он вынуждается платить больше, чем он платил бы, если бы первый договор не был нарушен и кредитор не был бы вынужден в связи с этим его расторгать. Но кто может поручиться, что замещающая сделка будет исполняться на согласованных условиях? Возможно, она будет также расторгнута из-за нарушения уже самого истца, или контрагент по этой замещающей сделке впадет в банкротство, или стороны этой замещающей сделки впоследствии изменят ее цену по тем или иным соображениям. В итоге это может привести к тому, что такие будущие дополнительные расходы в виде более высокой цены, которые истец требует от нарушителя по первой сделке возместить авансом здесь и сейчас, не возникнут. Встает общий вопрос о стандарте доказывания наличия убытков (о стандарте доказывания см. п. 2.4 комментария к настоящей статье). Если степень убежденности суда в том, что такие расходы в будущем истцу нести придется, достигает уровня применимого стандарта доказывания, суд присуждает такие будущие расходы к уплате. Если нет, то в иске о взыскании будущих расходов суд отказывает. Как представляется, если несение будущих расходов подтверждается уже заключенным с третьим лицом договором, пусть еще и не оплаченным истцом, стандарт доказывания по общему правилу можно считать соблюденным, если ответчик не посеет серьезные сомнения в неизбежности таких расходов. Если суд присудил авансирование будущих расходов, но они впоследствии понесены не были, встает вопрос о том, не должен ли истец вернуть эти средства как неосновательное обогащение. Представляется, на данный вопрос следует ответить отрицательно. Дальнейшее использование полученных средств никого волновать не должно. Истец вправе потратить их на иные цели (например, полученные «авансом» расходы на предстоящее лечение он может пожертвовать благотворительному фонду). Но что, если истец потребовал авансирования необходимых расходов, однако очевидность того, что эти расходы не будут понесены, открылась уже к моменту рассмотрения спора? Например, собственник автомобиля, пострадавшего в результате деликта, потребовал возмещения ему суммы, равной расходам на восстановительный ремонт, но к моменту рассмотрения дела стало известно, что истец не стал восстанавливать автомобиль, а продал его в поврежденном виде третьему лицу?

В такой ситуации предполагаемые расходы на восстановительный ремонт могут оказаться больше, чем разница между рыночной ценой автомобиля до аварии и той стоимостью, по которой собственник смог продать поврежденный автомобиль. Может ли истец продолжать настаивать на авансировании расходов на восстановительный ремонт, если очевидно, что такие расходы он уже никогда не понесет? ВС РФ в одном определении указал, что истец имеет на это право, и то, что в реальности он продал автомобиль, не вынуждает суд присуждать меньше, чем такая абстрактная сумма расходов на ремонт (Определение СКГД ВС РФ от 5 июля 2016 г. № 88-КГ16-3). В другом деле ВС РФ присудил расходы на восстановительный ремонт, несмотря на то что истец с учетом выплаченного ему страхового возмещения и цены совершенной им продажи поврежденного автомобиля полностью получил ту сумму, которая составляла стоимость автомобиля до повреждения (Определение СКГД ВС РФ от 3 февраля 2015 г. № 18- КГ14-186). Такой подход вызывает определенные сомнения. ГК РФ говорит о присуждении расходов, которые истец должен будет понести. Если очевидно, что истец выбрал иной способ реакции на произошедшее нарушение, отказался от идеи восстанавливать поврежденное имущество и продал его в поврежденном состоянии, утилизировал его или расходы на ремонт не будут понесены по иным причинам, он вправе рассчитывать на возмещение убытков, но не в виде будущих расходов на восстановление, а в виде разницы в рыночной стоимости имущества до повреждения и стоимости поврежденного имущества, продемонстрированной в сделке по его продаже. Взыскивать будущие расходы авансом, когда очевидно, что они понесены не будут, несколько странно, так как это противоречит комментируемой норме ГК РФ. В этом плане более корректным представляется подход, отраженный в Постановлении Президиума ВАС РФ от 13 июня 2000 г. № 8904/99. Здесь в деле, в котором истец пытался взыскать расходы на ремонт поврежденной ответчиком вещи, которую истец уже утилизировал, не осуществляя ремонт, Суд указал: «…заявляя требование о взыскании расходов, которые произведены или будут произведены для исправления поврежденной вещи, истец должен представить этому доказательства. В данном случае истец должен доказать, что предполагаемые расходы на ремонт имущества реальны, то есть имеется вещь, на восстановление которой им будут понесены расходы». Поэтому, по мнению Суда, «[п]одлежали проверке и доводы ответчика об утрате истцом спорного имущества. <…> При полной утрате имущества, которому причинен ущерб, требования о возмещении расходов на его восстановление нельзя рассматривать как имеющие под собой правовое основание».

По каким ценам определять размер будущих расходов? По общему правилу применимо положение п. 3 ст. 393 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательства (применимое по аналогии к иным случаям взыскания убытков). Согласно данной норме, «[е]сли иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, при определении убытков принимаются во внимание цены, существовавшие в том месте, где обязательство должно было быть исполнено, в день добровольного удовлетворения должником требования кредитора, а если требование добровольно удовлетворено не было, – в день предъявления иска», но «[и]сходя из обстоятельств, суд может удовлетворить требование о возмещении убытков, принимая во внимание цены, существующие в день вынесения решения». В то же время в отдельных случаях действуют иные правила. Например, согласно ст. 393.1 ГК РФ, если нарушение договора привело к расторжению договора и кредитор заключил замещающую сделку по менее выгодной для себя более высокой цене (следовательно, будет вынужден платить за то же больше, чем планировал, т.е. нести дополнительные издержки, которые он не нес бы, если бы не нарушение договора), для определения будущих расходов берется во внимание цена фактически заключенной замещающей сделки. Если же ответчик пытается доказать, что истец заключил замещающую сделку по неразумно высокой цене и тем самым нарушил требование по митигации убытков (ст. 404 ГК РФ), цена замещающей сделки будет сопоставляться с ценами на рынке, которые имелись на момент заключения заменяющей сделки, а не на момент рассмотрения спора в суде (п. 12 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7). Также следует учитывать, что ст. 393.1 ГК РФ позволяет покупателю (заказчику, арендатору и т.п.), правомерно расторгнувшему договор в ответ на его нарушение контрагентом, вместо взыскания конкретной ценовой разницы между ценой расторгнутого договора и ценой замещающей сделки потребовать взыскания абстрактной ценовой разницы между ценой расторгнутого договора и текущей рыночной ценой на аналогичный товар (работы, услуги и т.п.). Такой расчет именуют абстрактными убытками. По сути, здесь будущие дополнительные расходы определяются абстрактно по упрощенной формуле, применимой тогда, когда замещающая сделка не заключена или затруднительно определить, какая из сделок истца носила замещающий по отношению к расторгнутому договору характер. При такой модели защиты позитивного интереса берется за основу рыночная цена на аналогичный объект договорного предоставления, имеющаяся на момент расторжения договора. Иногда до появления в ГК РФ ст. 393.1 в 2015 г. суды в такой ситуации предпочитали сопоставлять цену расторгнутого договора и рыночную цену на аналогичный объект предоставления на момент присуждения судом убытков (п. 31 Постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 2012 г. № 17, п. 10 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25 июля 2000 г. № 56). Но с учетом действующей с 1 июня 2015 г. нормы п. 2 ст. 393.1 ГК РФ такой подход будет противоречить закону.

(в) Утрата и повреждение имущества Комментируемая норма относит к реальному ущербу также утрату или повреждение имущества. Как представляется, эта фраза также не вполне корректна. Убытками являются не сама утрата имущества или его повреждение, а то умаление имущественной массы истца, которое произошло в связи с утратой или повреждением имущества. Например, при деликте само посягательство может состоять в уничтожении или повреждении имущества. Это объективная сторона правонарушения, ее не стоит смешивать с самими убытками, вытекающими из такого посягательства. Последние могут быть определены в размере расходов, которые пострадавшее лицо понесло или неизбежно понесет на ремонт (и в данном случае мы будем иметь такой подвид реального ущерба, как расходы, о котором речь шла выше), но реальный ущерб может быть посчитан и как стоимость уничтоженного имущества или разница между стоимостью имущества, которая имелась на момент деликта, и той стоимостью, которую данное имущество имеет после его повреждения. Утрата или повреждение имущества истца могут быть следствием классического деликта (например, при ДТП), нарушения обязательства (например, при утрате хранителем объекта, сданного на хранение (см. Постановление Президиума ВАС РФ от 11 февраля 2014 г. № 12762/13)). Если имущество истца утрачено или повреждено в результате действий или бездействия некоего лица, реальный ущерб может взыскиваться не с этого лица, а с тех, кто за него отвечает (ст. 403 ГК РФ). Так, например, очень часто реальный ущерб в связи с утратой вещей собственник взыскивает за счет казны в связи с тем, что приставыисполнители или иной госорган изъяли вещь у собственника, а затем передали на хранение некоему хранителю, который ее в результате утратил (п. 7 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 31 мая 2011 г. № 145; постановления Президиума ВАС РФ от 27 июля 2010 г. № 13466/08, от 16 апреля 2013 г. № 17450/12; Определение СКГД ВС РФ от 26 сентября 2017 г. № 88-КГ17-8; п. 4 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2015), утвержденного Президиумом ВС РФ 4 марта 2015 г.). Данный подвид реального ущерба возникает в тех случаях, когда повреждается или уничтожается имущество, принадлежащее истцу. Здесь деликт или нарушение обязательства должником (например, при утрате хранителем вещи, сданной на хранение) приводит к непосредственному уменьшению имущественной массы истца, и речь идет о реальном ущербе. Если же должник по обязательству передать имущество в собственность кредитора передает дефектное имущество, речь идет о нарушении обязательства, но такое нарушение не приводит к «повреждению имущества» по смыслу комментируемой нормы. Если покупатель потратит средства на ремонт дефектного товара, он вправе взыскать эти средства в составе своего реального ущерба по модели защиты позитивного интереса.

Если покупатель пожелает взыскать разницу между объективной ценностью полученного дефектного имущества и рыночной ценностью такого же имущества, если бы оно было передано без дефектов, то он будет взыскивать не реальный ущерб, а упущенную выгоду, так как речь здесь пойдет не об уменьшении имущественной массы пострадавшего в результате нарушения, а о блокировании возможности эту массу прирастить. (г) Злоупотребления при взыскании расходов Суд может снизить размер реального ущерба, если кредитор нарушил принципы митигации ущерба, предусмотренные законом, и своими неразумными действиями способствовал возрастанию расходов или не предпринял разумных мер к уменьшению размера таких расходов (см. подробнее п. 1.13 комментария к настоящей статье). Но в ряде случаев злоупотребление кредитора может состоять в том, что он в принципе делает выбор в пользу несения расходов в целях восстановления нарушенного права вместо выбора иного способа защиты права. Например, если покупатель (заказчик, арендатор) решил вместо соразмерного снижения цены или взыскания упущенной выгоды в виде разницы в ценностях обещанного и реально предоставленного потребовать взыскания своих понесенных или предполагаемых будущих издержек на устранение дефекта, такой выбор может быть признан злоупотреблением правом, если издержки на устранение явно непропорциональны объективному интересу кредитора в реальном исполнении. Так, если подрядчик построил бассейн глубиной в 2 м 90 см и шириной в 4 м 90 см вместо предусмотренных заданием глубины в 3 м и ширины в 5 м, для исправления дефекта путем расширения и углубления уже сооруженного бассейна может понадобиться сумма, сопоставимая со строительством всего бассейна с нуля. Если при этом заказчик не может объяснить, почему такие небольшие отклонения глубины и ширины настолько принципиальны, его выбор в пользу тотальной переделки бассейна и взыскания всех понесенных на это расходов может быть признан неразумным, а взыскание всех таких расходов с подрядчика – несправедливым (равно как и его выбор потребовать от подрядчика исправления дефекта в натуре). В этом случае суд может отказать заказчику во взыскании убытков в целом или в части либо на основании п. 1 ст. 10 ГК РФ, либо на основании правил митигации убытков (ст. 404 ГК РФ).


Метки:


Мы очень признательны Вам за комментарии. Спасибо!

Комментарии для сайта Cackle

ПОДПИСАТЬСЯ

Ежемесячные обновления и бесплатные ресурсы.